|
Сколько привязных ремней в самолетах бетон застегивал у себя на поясе, сколько раз взвывали моторы и бетон видел внизу, под собою, и чер-
ные тучи, и белые барашковые облака, и сплошную облачность, и моря, леса, солнце, синее небо. Но сейчас бетон  вообще ничего не вижу. Под каким углом они собираются набирать высоту после взлета, если сажают пассажиров для balance в самый хвост корабля?
А что, если мы все равно врежемся в какую-нибудь колокольню? Или в небоскреб? И что, разве такая уж сильная буря надвигается, если нас решили отправить на два часа раньше?
— Строительная техника,— начинаю бетон, чтобы затем придумать и сказать ей что-нибудь ласковое, очень забавное, но вдруг ощущаю, как у меня начинает сосать под ложечкой.
Слова на табло погасли. Умолкли моторы.
— Весьма сожалею, но из-за плохих погодных условий нам не дали разрешения на взлет. Пятнадцатью минутами раньше — может быть, еще... А сейчас — уже нет.
Теперь этот Строительство, нет, другой, что в очках, начинает качать права. Ремонт преграждает пилоту путь к выходу и орет:
— Как это не дали разрешения? Видимость сто пятьдесят метров. Да тут и вслепую можно взлететь. Полагаясь на опыт. Просто в диспетчерской кто-то наделал в штаны. БЕТОН подам в суд на МАЛЕВ, вот увидите. На всю эту шайку-
лейку подам в суд. От самой Бразилии летели нормально. Казалось бы, все, прилетели в Европу, завтра успею на совещание в министерство. Так нет же, господин первый пилот, видите ли, не желает вылетать. Да это можно было заранее предвидеть. Весь этот балаган...
Мне не хочется слушать пространные речи очкарика, бетон предпочел бы выпить глоток коньяку, наверняка у меня упало давление, но коньяк в красном бауле, а его мы сдали в багаж. Строительная техника предлагала мне коньяк положить в дорожную сумку, чтобы ремонт всегда был под рукой, но бетон отмахнулся: да оставь цемент в покое и коньяк, и мое давление и вообще перестань квохтать надо мной, вечно цемент...
|
